Семилетняя война. Поражение французов.
Стратегическое положение Пруссии казалось критическим. Против армии Фридриха были развернуты силы союзников численностью до 300 тысяч человек. Прусский король решил сначала разбить французскую армию, усиленную войсками союзных Австрии княжеств, а потом вновь вторгнуться в Силезию.
45-тысячная союзная армия занимала позицию у Мюхельна. Фридрих, у которого было всего 24 тысячи солдат, притворным отступлением к деревне Россбах выманил неприятеля из укреплений. Французы рассчитывали отрезать пруссаков от переправ через реку Заале и разгромить.
Утром 5 ноября 1757 года союзники выступили тремя колоннами в обход левого фланга неприятеля. Этот маневр прикрывал 8-тысячный отряд, который завязал перестрелку с прусским авангардом. Фридрих разгадал замысел противника и в половине третьего пополудни приказал сняться с лагеря и имитировать отход на Мерзебург. Союзники попытались перехватить пути отхода, направив свою кавалерию в обход холма Янус. Однако она был внезапно атакована и разбита прусской кавалерией под командованием генерала Зейдлица.
Тем временем под прикрытием сильного огня 18 артиллерийских батарей в наступление перешла прусская пехота. Пехота союзников вынуждена была выстраиваться в боевой порядок под неприятельскими ядрами. Вскоре она оказалась под угрозой флангового удара эскадронов Зейдлица, дрогнула и побежала. Французы и их союзники потеряли 7 тысяч убитыми, ранеными и пленными и всю артиллерию — 67 орудий и обоз. Потери пруссаков были незначительны — всего 540 убитых и раненых. Здесь сказалось как качественное превосходство прусской кавалерии и артиллерии, так и ошибки союзного командования. Французский главнокомандующий затеял сложный маневр, вследствие чего большая часть армия находилась в походных колоннах и была лишена возможности участвовать в сражении. Фридрих получил возможность бить противника по частям.

Страна фонтанов и фейерверков - так представляется она никогда не пересекавшему границы Франции человеку. Но если сменить мажорный марш на полнозвучную симфонию, то какой предстанет она, скинув мишуру, навешенную на неё пылким воображением?